Вторник, 25-07-2017, 06:51
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Литературная страничка » Радушкевич А.Р.

Берега земли

   Александр Радушкевич


 
Поэма

1. Трава молодая  

        Воля вольная!
      Ветер идет верховой.
      Пахнет йодом,
      засохшей морскою капустой.
      Небо синее. Молодость.
      Берег пустой,
      где трава шелестит
      одиноко и грустно.
      Как бы жил я сейчас
      без такой тишины,
      сквозь которую слышишь
      мельчайшие звуки -
      и шаги муравья,
      и дыханье сосны,
      надо мной распростершей
      зеленые руки.
      Как бы жил я
      без грохота пенных валов
      и тревожного крика
      туманного горна,
      как бы путь отыскал
      без ночных маяков
      через муку и муть
      трехнедельного шторма.
      Насмерть связана суша
      с морскою водой,
      насмерть связана линия
      береговая
      с миллионами лет
      и моею судьбой,
      с вечной болью разлук
      и простором без края.
      Город каменный.
      Кранов  портальных леса.
      Здесь пеньковым канатом
      на улицах пахнет,
      и слепит
      синевою и солнцем глаза
      у стоящей на рейде
      военной брандвахты.
      Лето знойное. Пляжи.
      Дакрон парусов
      ослепительно белых на синьке залива.
      Ночи звездные.
      Вкус недосказанных слов
      на губах самой нежной
      и самой красивой.
      Закрываю глаза,
      прижимаюсь щекой
      к теплой шкуре
      согретого августом камня -
      и почувствую вдруг:
      это было со мной,
      где-то в самом начале,
      в отчаянно давнем.
      Там
      сквозь дымку пространства несчитанных лет
      вижу чистый песок
      и размытые тени
      и на этом песке отпечатанный след
      проложивших тропинку ко мне поколений.
      Я - потомок солдат,
      хлеборобов, рабов
      и безвестных героев
      кровавых сражений.
      Я наследую землю,
      работу, любовь,
      и салюты побед,
      и тоску поражений.
      ...Из расщелин скалы
      молодая трава
      пробивается к свету прозрачного неба.
      Наполняются смыслом
      простые слова,
      что важней и дороже
      насущного хлеба.
      Время. Родина. Дом.
      Я на том рубеже,
      на котором положено
      остановиться,
      оглянуться,
      подумать о смуте в душе,
      постараться к себе
      самому возвратиться.
      Долог путь по земле.
      И на этом пути
      пусть мне память поможет
      с надеждой остаться –
      до себя догрести,
      и с пути не сойти,
      и с далеким грядущим
      успеть повидаться.
 
2. Первая память  

        С трех лет начинается память моя,
      и первую память вовек не забуду –
      поляна в ромашках,
      дрожащий от гуда
      пчелиного
      воздух,
      деревья - и я,
      увидев полоску густой синевы -
      ломоть бесконечно огромного моря, -
      стою на песке, ненадежной опоре,
      с букетом горячей от солнца травы.
      Стою и глаза отвести не могу -
      застигнут врасплох Уссурийским заливом  -
      от неуловимых воды переливов,
      ракушек и камешков на берегу.
      Великого века четвертая часть
      пройдет, осеняя и мраком и светом,
      пока я сюда не вернусь
      и на этом
      родительском бреге
      не выплачусь всласть
      за годы скитаний
      и годы разлук,
      за муку познания прописей-истин,
      за все,
      что хотелось не ради корысти
      добыть напряжением
      собственных рук.
      Родительский берег.
      Родительский дом.
      Известкой побелены стенки печурки.
      До звона промерзшие толстые чурки,
      шипя, прорастают уютным теплом.
      Тропинка в сугробах
      к колонке с водой.
      Гремят и стучат на морозе пеленки.
      Старушечье личико младшей сестренки.
      И манная каша.
      И вой ветровой.
      И чуть различимо -
      у самого дна -
      с тревогою смешанный
      запах железа,
      полоска осеннего, красного леса
      и катер,
      который качает волна.  
 
3. Продолжение памяти  

      Я, выросший в послевоенной стране,
      на дальних окраинах нашей державы,
      в глухих гарнизонах,
      на строгих заставах,
      был,
      как понимаю теперь,
      в стороне
      от тяжких крестьянских забот и тревог,
      от многих невзгод
      городского народа,
      но так это было.
      И трудные годы
      я помню со слов,
      как отличник - урок.
      Отец, продолжатель традиций семьи,
      военному флоту отдал без остатка
      и душу, и тело.
      Мы ели несладко,
      и горькими сладости были мои.
      Отец штормовал в ледовитых морях
      все долгие месяцы долгого года.
      Он дома не жил,
      он работал в походах.
      Мы, трое,
      на маминых были плечах.
      Я помню колючую ласку щеки
,       патронные гильзы,
      рожок автомата -
      игрушки,
      и горестный вкус шоколада
      пайкового,
      и дуновенье тоски,
      когда среди ночи вбегает матрос,
      приносит тревогу.
      Короткие сборы.
      Свинцовые воды.
      Скалистые горы.
      Измятая пачка его папирос...
      Страна победила
      и все ж не могла
      у Армии взять
      ни крупинки, ни крошки.
      В кастрюлю бросали сухую картошку,
      и значит, сухая, но все же была.
      Как были и стулья, и стол, и кровать
      с дырявою сеткой,
      провисшею низко, -
      казенные,
      выданные под расписку,
      но было на чем
      и обедать, и спать.
      Мы, послевоенные дети страны,
      не все понимали, но видели рано –
      грозят нам с чужих берегов океана
      ракетные молнии
      новой войны.
 
4. Бабушка Катя  

      Однажды приехала папина мать –
      любимая, добрая бабушка Катя.
      У ней с кружевами старинное платье,
      прямая спина,
      горделивая стать.
      И следом плетеный внесли чемодан,
      а в нем не гостинцы -
      бумаги и книги.
      Гуляли по комнате желтые блики,
      за окнами тихо лежал океан.
      А бабушка Катя,
      родная моя,
      под нашими взглядами вдруг
      покраснела.
      Сказала:
      - Ну вот и приехала...
      Села.
      И не было в жизни прекраснее дня.
      Она не умела готовить обед,
      стирать не умела
      и шить не умела.
      Умела одно, но счастливое дело –
      душе открывать удивительный свет.
      Ну кто бы еще нам сумел рассказать
      о Смольном,
      где ей довелось обучиться,
      о сверстницах -
      тех благородных девицах,
      что позже Россию учили читать.
      О холоде, бедности
      и красоте,
      о сшитых из старой газеты тетрадках,
      о жизни в подвалах
      и чае вприглядку,
      о верности долгу
      и первой мечте.
      Она говорила,
      и голос дрожал,
      о Чехове, Бунине и Станиславском.
      Что все в человеке должно быть прекрасно –
      от бабушки Кати впервые узнал.
      Шаляпина слушала!
      А за билет
      заплачено было недельным обедом.
      Приморье двадцатых.
      Коммуны. Комбеды.
      И сорок учительству отданных лет.
      Словесница, книжница,
      не от сего
      сурового мира,
      она нам дарила
      лишь книги и Слово.
      И сил ей хватило
      заставить нас тоже
      влюбиться в него.
      Она похоронена там,
      на скале.
      На черной плите золоченые строки.
      И я никогда не забуду дороги
      к могиле на той неуютной земле.
      Над нею по пояс трава поднялась,
      веселые ливни траву напоили.
      Но с теми,
      кого мы при жизни любили,
      и с мертвыми
      не порывается связь.
5. Дед Александр  

      И я не забуду дороги к другой
      плите,
      на Рогожском,
      к погибшему деду.
      Он жизнь свою отдал
      в бою за победу
      в том первом военном году под Москвой.
      Красуясь заплатами драных штанов,
      с двенадцати лет
      гнул мальчишечью спину:
      батрачил,
      ходил за чужою скотиной -
      так начал свой путь
      генерал Котляров.
      Так в сущность марксизма вникал,
      и когда
      весь мир потрясло Октябрем,
      словно взрывом,
      он в Красную Армию
      с первым призывом
      пошел,
      присягая ей раз - навсегда.
      Походная молодость.
      Степь и тайга.
      Шатры и палатки.
      Пустые колодцы.
      Горячая шашка над строем взовьется -
      и лава как ветер летит на врага.
      Он с армией вместе учился и рос,
      командовал кавалерийской бригадой, осваивал танки...
      Война была рядом
      и грянула - страшно, внезапно, всерьез.
      Дивизия знала задачу свою...
      Разорванный фронт закрывая телами,
      танкисты - без техники! -
      бились штыками
      в том первом своем и последнем
      бою.
      На выжженном поле
      остались они,
      их смяла лавина огня и металла...
      В ту черную пору всего не хватало –
      горючего, пушек, моторов, брони.
      Им,
      грудью своей заслонившим Москву,
      и Вечная Память,
      и Слава - навеки!
      Могилы военные,
      памяти вехи!
      Я с именем деда на свете живу.
6. Я сам  

      На миг невозможно об этом забыть!
      Тяжелому, грозному Времени нужно
      и чистое Слово,
      и сила оружья,
      уменье стрелять
      и уменье любить.
      И я, сотворенный из тех половин -
      учительской, мирной,
      и строгой, военной, -
      шагнул за отцом
      в обжигающий пеной
      простор океанских широт и глубин.
      Я принял присягу в курсантском строю
      у шестидюймовых орудий «Авроры»,
      соленой купели осенние штормы
      на прочность проверили юность мою.
      И две лейтенантских
      горячих звезды
      в промерзшем отсеке
      недолго сверкали -
      тускнели
      и скоро зелеными стали
      от сырости, соли и ржавой воды.
      Мне трудно давалась нелегкая суть
      военного быта,
      военных порядков.
      Я мерз в караулах,
      дремал над тетрадкой
      и штангу не мог
      над собою толкнуть.
      И мирная жизнь
      унесла из сердец
      те чувства опасности или тревоги,
      которые нам
      даже в мирной дороге
      нужны, как подсумок,
      сухарь и свинец.
      Как трудно нам было заставить себя
      забыть о покое, тепле и уюте,
      спать в мокрой одежде
      в клетушке-каюте
      и верить,
      что все это - наша судьба!
      И все-таки
      если не я и не ты,
      то кто же?!
      И время смололо сомненья.
      И первое после войны поколенье,
      не знавшее войн,
      в бой сумеет пойти.
      Я знаю жестокую силу машин
      и смертью налитую сталь автомата,
      я видел и зарева южных закатов
      и синие льды заполярных вершин.
      Я понял,
      что эта надежная связь-
      былого, ушедшего -
      с нашим, с грядущим,
      текучего, быстрого-
      с вечным и сущим -
      жива,
      и во мне она не прервалась.
      И я от нее не уйду никуда.
      И, может быть,
      сердце стучит оттого лишь,
      что я это понял.
      А ты это помнишь,
      ревущая бездна  -
      морская вода.
7. Трава вековая  

      Напев тягучий песенки старинной
       «Зеленые пастушьи рукава...»
      Зачем так одиноко и пустынно
      шумит под вечер желтая трава?
      Над нею ввысь поднявшиеся грозно,
      колючими верхушками дрожа,
      куда-то вдаль упорно смотрят сосны,
      и тянется туда же вдаль душа.
      Стал облаком последний слой тумана,
      февральский ветер сдул со скал снега,
      и голой грудью ветер с океана
      спокойные встречают берега.
      Зимой в ночи и в дымный вечер лета,
      в туманный день и дождь -
      всегда, всегда
      горит отсюда ясным, чистым светом
      зеленая маячная звезда.
      По той звезде проложат мореходы
      надежный путь к родимым берегам,
      к тем берегам,
      откуда все мы родом,
      где мучиться и радоваться нам.
      Где песни петь
      и плакать без причины,
      детей качать
      и в стенку биться лбом,
      где до смерти уставшего мужчину
      спасти умеет женщина теплом.
      К тем берегам,
      где не было покоя,
      а были труд и войны,
      кровь и пот,
      где молодость,
      как солнце над рекою,
      сверкнет лучом
      и за гору уйдет.
      Но молоды, как мы когда-то,
      дети,
      и мы еще не дряхлые с тобой,
      и все, что есть у нас на белом свете,
      пусть будет нам и счастьем, и судьбой.
      От берега и моря не убудет -
      мы позаботимся -
      на весь остаток лет,
      пока мы есть,
      пока мы вместе - люди,
      каких нигде
      во всей Вселенной нет.

Категория: Радушкевич А.Р. | Добавил: cap2 (25-12-2012)
Просмотров: 694 | Теги: Флот, дед, поэт, война, море, берег, Бабушка, вода, Земля | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 396
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск