Четверг, 23-11-2017, 17:26
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Юмор армии и флота » Смешные будни военной прокуратуры

Так служить нельзя!

 
            Евгений Малышев

      Именно с этого всё и началось. Главком ВМФ, находящийся с инспекционной поездкой по флоту, взошёл на трибуну и, помолчав несколько  минут, произнес:
    - Нет! Так служить нельзя!
    Добрая сотня  сидящих в зале адмиралов и старших офицеров, скрипя ручками, сделали в рабочих блокнотах соответствующую запись. Помолчав  еще пять минут, Главком махнул рукой и сошёл с трибуны.
    Исторический конспект речи Главкома позже был продемонстрирован мне при совершенно других обстоятельствах.
    Заместителем или помощником командующего флотом, а проще – главным политруком флота в те годы являлся контр-адмирал Романов. В моём доме, а также и в соседнем жили офицеры управления воспитательной работы в почётных званиях капитан 1 ранга и полковник. Но для меня они всегда были только Николаем Ивановичем и Петром Павловичем. Служили хлопцы под командованием адмирала Романова не один год и довольно успешно руководили отделами.
    Как известно из курса новейшей истории России, в августе 1991 года политические органы в Вооруженных Силах были упразднены и реформированы, а лица, их населяющие, трансформировались в военные юристы, в священнослужители и в другие  должности (все по интересам, кому и что больше нравилось).
    В связи с этим я, неоднократно просмотревший один из немногих мною любимых зарубежных фильмов «Терминатор-2», сразу же провёл аналогию любого политрабочего с роботом-убийцей T-1000, в дальнейшем огульно называя всю вышеупомянутую братию общей профессией - терминатор.
    Поскольку жили мы с Колей и Петрухой по соседству, то вскоре они стали плотно садиться мне на хвост для своевременного прибытия на службу, минуя многочисленные пробки. Попросту я их стал подвозить на службу на личной машине.
    В один из таких дней, когда ничего не предвещало беды, между мной и Петром состоялась «приятная» беседа на тему: «Роль политрабочих в общей дезорганизации военной службы на флоте». Петр Палыч стал отбиваться от меня и говорить о том, что вся флотская дисциплина держится на его хиленьких плечиках, а он её держит так, что  его слабенькие ножки постоянно подгибаются.
    Затем он без всякого перехода наехал на меня и стал рассуждать о том, что если бы не было военной прокуратуры, то дисциплина  на флоте от этого только бы выиграла. В ответ я заявил, что если бы не политруки, то не надо было бы  на дисциплину и внимания-то обращать.
    Таким образом, между нами возник спор о том, кто для флота ценнее – прокуратура или политорганы.
    В качестве решающего довода я заявил о том, что политрабочие до того никчемные, что их даже в заложники не берут. И привел ему фактический случай. А случай-то был сам по себе настолько уникальный, что не привести его в этом описании было бы просто грешно.
    В одной из элитных частей спецназа, расположенной на территории Приморского края, во время плановой чистки оружия боец-дагестанец случайным выстрелом убил своего земляка. Затем, не растерявшись, он взял в заложники ещё 17 человек и забаррикадировался в ружейной комнате. В части возникла паника. Всё-таки элита! Обращаться за помощью к меньшим братьям, типа ОМОН или  СОБР, значило облечь себя на несмываемый позор до конца дней.
    Между тем обстановка накалялась. После всех мозговых штурмов, предпринятых командованием, было решено следующее: обменять заложников на заместителя командира части по воспитательной работе.
    Обмен состоялся. Заложники покинули ружейную комнату, а замполита запустили внутрь.
    Каково же было удивление окружающих, когда рассерженный боец через две минуты просто выгнал замполита из ружейной комнаты, а сам застрелился.
    Таким образом, я фактически доказал, кто и что стоит в этой жизни.
    Несколько позже на одном из происшествий, произошедших  в нашем гарнизоне, судьба опять меня столкнула с Петром при следующих обстоятельствах.
    За один день до демобилизации на одном из кораблей покончил жизнь самоубийством старшина 2 статьи. Посмертной записки не было. Естественно, вся военная прокуратура  гарнизона в полном составе убыла  на место происшествия.
    Кроме того, как это обычно и бывает в подобных случаях, на корабль прибыли многочисленные должностные лица, которые, кроме того, что очень мешают, вообще не приносят никакой пользы, отвлекая личный и офицерский состав от исполнения обязанностей, заставляя своими большими звёздами дёргаться всю часть.
    Но на этот  раз всю суету возглавил не кто иной, как сам командующий флотом, усилив своим появлением на борту  и без того усиленную группу проверяющих.
    Закончив осмотр трупа и поставив задачу, ранее неоднократно отрабатываемую офицерами военной прокуратуры, я поднялся из трюма (где все произошло) и появился в каюте флагмана, битком набитой представителями различных служб и высокими должностными лицами, начиная с командующего.
    Когда я вошёл в каюту, то присутствующие, начиная с первого лица, поздоровались, сохраняя любопытное молчание, и только Петр Павлович, вальяжно откинувшись в кресле, произнёс:
    - Ну-с, товарищ подполковник! Доложите нам, что же это такое произошло  со старшиной.
    «Ах ты, сука! - подумал я про себя. - Сейчас я тебе доложу, чтоб неповадно было!»
    А с тем и заявил:
    - По версии следственных органов во всём виноваты - политруки!
    Воцарилась жуткая тишина, а Пётр Палыч от неожиданности срочно полез под стол.
    Далее я продолжал, не снижая темпа:
    - Висит старшина  грязный как чёрт, что наводит на мысль о том, что воспитатели  с ним не занимались! Конечно, от такого невнимания не только в петлю полезешь!
    Командующий оживился:
    - А где у нас тут представители управления воспитательной работы? - задал он сакраментальный вопрос. - Пётр Павлович, ну-ка иди сюда!
    Через пять-семь минут, выпоротый командующим по всем правилам военного искусства, Петька злобно шипел мне в коридоре:
    - Ну, ты сука! Зачем ты ему сказал насчет политработников?
    - А тебя  кто за язык тянул? Ты спросил - я доложил. Легче тебе стало?
    Через полчаса уже командующий, который в коридоре воспитывал комдива, комбрига и заодно командира корабля, произнёс историческую фразу:
    - Матери посылают к нам своих сыновей для того, чтобы мы их воспитывали и делали из них настоящих мужчин! Налогоплательщики деньги в казну сдают для того, - туг командующий флотом выразительно показал пальцем на себя, - чтобы нам… долболобам, получку платить!
    Мне понравилось, и я немедленно достал блокнот, чтобы зафиксировать сказанное.
    Таким образом, одного соседа – терминатора мне удалось поставить на его законное место и заставить прятаться под стол в присутствии значительного числа должностных лиц.
    А вот к соседу снизу - Николаю Ивановичу - мне пришлось добраться несколько позднее, и вот как это было.
    В одной из частей ушлый капитан подменил несколько штатных пистолетов ПМ, заменив их в пирамиде на такие же по внешнему виду газовые пистолеты «Байкал».
    Когда проверяющий из вышестоящей организации стал сличать номера боевых пистолетов, то у него от ужаса буквально выпал глаз. Бомба рванула, и всё завертелось с невероятной быстротой.
    Пахали на раскрытии почти сутки, а результатов не предвиделось. Надо сказать, что всё это время виновник (а на тот момент образцовый офицер) постоянно крутился  в поле зрения и всячески «помогал» в раскрытии.
    Около 2 часов ночи я  случайно подошел к доске объявлений, расположенной на первом этаже, и от скуки стал прочитывать все документы, находящиеся на ней.
    Случайно в поле моего зрения попало обращение вновь назначенного командующего флотом к офицерам и мичманам вверенного ему войска.
    Помимо лозунгов, содержащихся в таких случаях в документе, призывающем навести в подразделениях, соединениях и частях железный порядок и дисциплину, мне в глаза бросилась и отпечаталась такая фраза: «... требую остерегаться организовывать свою работу в соответствии с руководящими документами...». С устатку я подумал: «померещилось»... Затем  внимательно опять прочитал это предложение и окончательно взбодрился. Подозвав к себе двух сонных коллег; я поинтересовался, как именно они понимают напечатанное.
    В ответ один из коллег заявил: что, мол, по пьянке не напишешь. А второй только хмыкнул.
    Обнаруженный мною в коридоре командир части также несколько раз прочитал  обращение, а затем по моему совету  удалился к шифровальщикам с единственной целью - уточнить, не они ли напутали.
    Спустя несколько минут он появился в коридоре и удовлетворённо сказал:
    - Нет. Это не мои. Так пришло!
    Данное обращение мною было изъято с доски объявлений и бережно сохранено до лучших времён.
    В одной из командировок судьба столкнула меня вплотную с командующим флотом. Во время обоюдной беседы я не преминул задать ему трепыхающийся на сердце вопрос, который мучил меня в течение года: что  же он имел в виду, подписывая это обращение?
    Ксерокопию обращения я заранее припас, выжидая удобного случая.
    Командующий надел очки и стал вчитываться в текст. Внезапно гостиничный номер огласил его вопль:
    - Вот суки! Ну, пи... ц! Вот прилечу на базу и разберу всё это стадо запчасти! Это же надо! Так опарафинить, козлы!
    Ясное дело, к кому были обращены эти вопли венского леса!
    - Серега! - обратился командующий к порученцу, - напомнишь мне, когда прилетим в Приморск! Возьми у него листочек, я их всех заровняю по половой щели.
    После возвращения из командировки через несколько дней я с удовольствием наблюдал, как мой сосед Николай Иванович возвращается со службы.
    Вид у него был, мягко говоря, не совсем презентабельный, а сбитая на затылок фуражка (обычно надвинутая на глаза) выдавала служебные дрязги и переживания.
    Подойдя  как-то к нему, я спросил, почему у него внешний вид, как у немца, только что пережившего Курскую битву и выпрыгнувшего из подбитого горящего «тигра».
    В ответ он горестно поведал мне о том, что во время последней командировки на север кто-то передал командующему обращение, подготовленное его отделом. И вот теперь командующий регулярно высказывает свое недовольство адмиралу Романова, а тот, в свою очередь, отыгрывается на их отделе. Учитывая, что с каждым днём потенция командующего только усиливается, конца и края этому беспределу не предвидится. Вот оттого он такой грустный.
    - А вы, поди, какую-нибудь ерунду в обращении спороли, из-за чего он так взвыл? - мягко спросил я.
    - Да нет! В обращении-то, как раз всё в порядке! - ответил мне Николай Иванович.
    - Ну да! - брякнул я. - За исключением фразы «... требую остерегаться организовывать свою работу в соответствии с руководящими документами...».
    До Коли наконец-то дошло, кого он видит перед собой.
    - Ах ты змей! - заорал он. - Я ведь только сейчас понял, что это ты был с ним в командировке!
    - Я всегда борюсь за чистоту русского языка! - гордо ответил я.
    Обиделся он, конечно, но не сильно. А что касается остального, так ко всему привыкает человек.

      Везло мне на соседей-политработников. В одной из квартир нашего многоэтажного дома проживал целый начальник политотдела одного из соединений морской пехоты. Умудрённый жизненным  опытом и служебными интригами, Валентин Игоревич был красавчик - мужчинка и любимец женского полу.
    Кроме того, весьма амбициозный, с соответствующими связями на самом Олимпе военной власти. Короче, во снах он был без пяти минут генерал! Но, как говорится, человек предполагает, а затем уже всё остальное.
    Прекрасный семьянин и дрессировщик. В квартире у него жила шелудивая овчарка. Видимо, собака чувствовала моё отношение к  своему хозяину, и не было случая, чтобы она на меня не бросилась, или хотя бы  облаяла на худой конец.
    Я ей платил тем же (только не бросался и не облаивал), так как, надо признаться, собак не перевариваю с самого детства, однажды, ещё ребёнком, попав прямо в эпицентр сельской собачьей свадьбы.
    В целом мы находились между собой во вполне приличных дружеских отношениях, невзирая на большую разницу в воинских званиях. Да и по службе мы пересекались довольно часто, и неоднократно я помогал Игоревичу добрыми советами, как уберечь свою задницу от очередных неприятностей.
    В один из дней меня занесло в управление береговых войск флота, а именно - в кабинет начальника штаба - моего давнего приятеля Владимира Ивановича.
    В кабинете было людно. Несколько полковников (среди которых почему-то находился и мой сосед) нещадно дымили сигаретами и потихоньку попивали водку. Время было в пятницу, после окончания рабочего дня.
    Настроение у всех было приподнятое на уровень опустившейся жидкости, оставшейся на дне бутылок.
    Бутылок было несколько, поэтому народ был в весьма возвышенном настроении.
    С целью повеселить народ (а слава у меня к тому времени была довольно громкая и разбойничья) я, ни к кому конкретно не обращаясь, безапелляционно заявил:
    - Вот судьба незавидная! Пашешь-пашешь, а никто и спасибо не скажет! Опять этим уродам - политработникам повысили должностной оклад сразу на 100%!
    Народ приуныл, и все невольно покосились на Валентина Игоревича, который отреагировал на сказанное вполне индифферентно, не переставая ковыряться вилкой в тарелке.
    Но всё-таки любопытство взяло верх, и он попросил начальника штаба дать ему калькулятор. Потыкав пальцами по клавишам, он удовлетворённо чмокнул губами и, ни к кому конкретно не обращаясь, произнёс:
    - Гм! Это  что же такое получается? Я буду получать получку больше, чем генерал?
    И уже в предвкушении переспросил меня, за что, мол, добавили:
    - Это надбавка, или что?
    Я спикировал:
    - Конечно, надбавка!
    - А за что надбавка-то? - повторил вопрос Игоревич.
    - Да за отдалённость от личного состава! - закончил я под громовой хохот окружающих.
    Обескураженный Игоревич долго плевался, постепенно отходя от мысли об обломившемся повышении заработной платы.
    Следующим сюжетом в моем общении с Валентином Игоревичем стала, как ни странно,  смерть его любимой собаки. Уж он, перед этим прибывший из «горячей точки», горевал долго и взахлёб, раздражая меня в лиф те по утрам своими воплями и стенаниями.
    До того надоел, что однажды я не выдержал и брякнул:
    - Ты бы лучше оплакивал тех ребят, которые ни за хрен собачий погибли в этой долбаной «горячей точке»! А ты воешь и воешь по своей шелудивой, которая была дурнее тебя ровно раза в два!
    Он, конечно, обиделся, хотя виду и не подал.
    Время, как известно, лечит. Вот и Игоревич погоревал, погоревал, да и приобрёл себе щенка, которого стал воспитывать.
    В тот период, о котором пойдёт речь, у меня очень сильно напряглись отношения с Вождём. По этой причине настроение моё, сами понимаете, было далеко не весёлым. Постоянное раздражение давало о себе знать каждый день, и не по одному разу. Про текущие события, происходящие под крышей нашей многоэтажки, я, естественно, не догадывался.
    Однажды, вернувшись со службы, как обычно, поставил машину на площадку возле дома, где на лавочках уже сидели мои соседи-офицеры, прибывшие со службы раньше меня.
    Внезапно ко мне подбежал сияющий Игоревич, таща за собой на поводке упирающуюся собаку, и этак радостно сообщил мне:
    - Слушай, моя Дега заняла первое место!
    Какое место и в каком соревновании, он уточнить не успел, так как я немедленно воспользовался его оплошностью и громко спросил:
    - Какое такое первое место? Среди политработников что ли?
    С лавочки горохом посыпались все слышавшие соседи – офицеры. Игоревич плюнул, грязно выругался и молча поволок за собой поводок с упиравшейся собакой.
    С ночи в подразделении морской пехоты царил переполох. Произошло очередное происшествие на почве неуставных отношений. Все  стояли на ушах.
    С определённой целью я удалился в кабинет заместителя командира полка по воспитательной работе в надежде на то, что там мне никто не  будет мешать. И я не угадал!
    Незамедлительно за мной в кабинет поочерёдно ввалились главный политрук соединения седой и грузный полковник Курков (бурят по национальности) и молодой, но довольно настырный представитель отдела устройства службы флота. Как я понял, они продолжили прерванный поединок (до этого они сражались в  коридоре штаба).
    ОУСовец налетал на Мишку, а тот молчал, багровел и только раздувался от гнева.
    Претензии службиста были вполне, надо сказать, обоснованными, но и Мишка был далеко не мальчик, чтобы выслушивать всякое непотребство в свой адрес.
    Я уже хотел было попросить господ офицеров на выход с вещами, чтобы не мешали, но в это время дверь распахнулась, и на пороге возникла долговязая фигура начальника управления воспитательной работы контр-адмирала Романова.
    Он был весел или навеселе, но так, чуть-чуть. Его добрые глаза искрились умом, сообразительностью и мудростью.
    На службиста его появление повлияло благотворно, и он утроил свои усилия в части, касающейся наезда на старого бурята.
    Мишка же от возмущения только сильнее краснел и надувался.
    - Ну, Сергей Николаевич! – взвыл проверяющий. – Ну, хоть вы ему что-нибудь, скажите, а то он молчит всё время!
    - А что я ему скажу? - ответил великолепный контр-адмирал. - Впрочем, сейчас!
    Его рука нырнула за отворот форменного пальто. Из внутреннего кармана Сергей Николаевич извлек потрепанный служебный блокнот и стал его листать.
    - А вот, нашёл! Ни кто-нибудь, а сам Главком  сказал: «Михаил Николаевич! Так служить нельзя!»
    - Что? - взревел вышедший из себя Миша и, набычась, стал надвигаться на обоих сразу.
    - Сергей Николаевич! Сваливайте! А то сейчас уж точно кто-то из вас огребёт по полной! - заорал я, спасая обстановку.
    - Этот вполне может! - произнёс адмирал, оценив обстановку и, быстренько надев свою каракулевую кепочку с ручкой, согнувшись, скрылся за дверью.
    Несколько позднее судьба опять свела меня с Сергеем Николаевич при весьма печальных  обстоятельствах.
    В одном из приморских посёлков матрос, который никак не являл собой образец военнослужащего срочной службы, умудрился застрелить не кого-нибудь, а целого председателя районного суда. Впрочем, председатель суда сам был виноват и пострадал исключительно из-за своей  безмерной любви к огнестрельному оружию.
    До этого факта матрос Ч. Уже неоднократно совершал самовольные оставления части, и в военной  прокуратуре гарнизона на него одновременно имелось то ли два, то ли три уголовных дела. Но всякий раз, когда необходимо было объявлять розыск, матроса отыскивало командование, а затем в очередной раз оно же и возбуждало очередное уголовное дело, которое складировалось в военной прокуратуре.
    В момент принятия решения по поводу этого раздолбая он в очередной раз совершил самовольное оставление части, расположенной в одном из приморских посёлков.
    На этот раз боец не побежал далеко. Выбрав один из коттеджей, находящихся на берегу живописной бухты, Ч. проник туда в надежде разжиться гражданской одеждой  и чем-нибудь съестным.
    Всё так и произошло. В коттедже, кроме искомых предметов, Ч. обнаружил металлический ящик и решил его вскрыть.
    Когда эта задача была выполнена, в ящике он обнаружил множество охотничьих ружей и боеприпасов.
    Поскольку по воинской должности, занимаемой им в полку, он числился снайпером, то и ствол он выбрал удачно. Это был охотничий карабин «Сайга», который адаптирован к условиям охоты из снайперской винтовки СВД.
    Вот за этим увлекательным занятием он и был застигнут внезапно появившимся хозяином коттеджа, который, как выяснилось, занимал скромную должность председателя районного суда и соответственно занимаемой должности построил себе небольшой двухэтажный особнячок, куда он прибыл на обед на скромнейшей иномарке под названием «Ленд-Круизер».
    Тогда, не долго думая, негодяй-боец и применил на практике знания, полученные им на военной службе. Один выстрел. Один труп.
    Но умный и сообразительный воин, переодевшись в цивильную одежду, оставил на месте происшествия свою родную военную одежду, на которой  везде (включительно и на сапогах) имелась маркировка с его фамилией и указанием подразделения.
    Затем Ч., прихватив с собой карабин, взял стоящий во дворе джип «Ленд-Круизер» потерпевшего и, полностью экипированный, убыл в одну из соседних деревень, где и был впоследствии обнаружен и задержан.
    Причём всего за несколько дней карабин им был продан различным жителям деревни несколько раз по дешёвке, а также и автомобиль несколько раз сменил своего владельца. Это  объяснялось тем, что боец был непьющий, но зато много и часто потребляющий наркотические  вещества.
    На место происшествия я убыл с группой офицеров, и, кроме того, там уже находился ранее мною упомянутый контр-адмирал Романов, посланный командующим флотом на разборки данного происшествия.
    Уже при первичном осмотре места происшествия стало ясно если не всё, то многое. То есть практически сразу по камуфляжной форме с надписью и по остальным признакам стало ясно: убийство совершил матрос Ч.
    Эта новость убила адмирала на месте и сразу наповал.
    Необходимо было об этом докладывать командующему флотом. Вот Сергей Николаевич и закудахтал, как несушка, которой предстоит снести яйцо, явно превышающее размеры её попки.
    А нестись-то надо! От этого он и страдал в кабинете командира полка, возмущая окрестности полка своим жалобным завыванием.
    - Ну, что теперь делать? Как доложить? Ведь порвёт задницу на фашистскую свастику, без всякого наркоза!!! - кричал он.
    И ещё многое другое, которое не подлежит печатному варианту.
    Находясь в кабинете с начальником криминалистического отдела краевой прокуратуры, мы хранили молчание, давая большому начальнику выплеснуть свои эмоции.
    Наконец, когда вопли уже достигли верхней ноты «фа», я решил успокоить Сергея Николаевича и сказал: что, мол, убиваться, когда вопрос уже решён. Ч. в происшествии абсолютно невиновен.
    На адмирала напал столбняк. (Они-то все по ошибке думают, что прокурор вообще в этой жизни шутить не способен).
    - Как это он невиновен? - спросил Николаич.
    - Откажу я в возбуждении уголовного дела по убийству председателя суда, - зевнув для приличия, ответил я.
    - Как откажу? - опешил он. - Он же человека убил!
    - Ну, во-первых, не человека, а судью, а во-вторых, не просто судью, а председателя суда. Когда это ещё так-то повезёт?
    - И что теперь делать с этим ублюдком, если его задержат? - продолжал наседать Сергей Николаевич.
    - Уволить его досрочно. Поставить памятник на его родине. Можно даже пожизненную пенсию оформить! Мне, как человеку, которому судьи по работе всю жизнь сворачивали кровь, просто особый кайф в том, что завалили именно председателя, и я с удовольствием вынесу постановление об отказе в возбуждении уголовного дела!
    Но адмирал был умён и опытен.
    - А по каким основаниям ты вынесешь постановление? А? Там ведь  труп. Его никуда не спрячешь.
    - Hу и что, подумаешь, бином Ньютона! Что труп? Труп-то судьи! А их всех не перебьёшь, как ни старайся. Нового назначат! – беспечно продолжал я.
    - Но основания-то хилые, ведь убийство! - наседал Николаевич.
    Он ещё ничего не понимал, но всё-таки надеялся. Может и удастся проскочить.
    Пришлось ему на пальцах разъяснять основания.
    - Ну, возьмём, к примеру, возраст погибшего. Более 60 лет. Значит, амортизационный износ у него составил около 85%, - начал вслух подсчитывать я. - Остаётся посчитать остаточную стоимость и прийти к выводу о том, что в действиях Ч. отсутствует состав преступления,  так как его деяние в силу малозначительности не образует такового!
    Из угла кабинета послышался задавленный всхлип (хорошо, хоть не шум падающего тела). Это всхлипывал от смеха начальник криминалистического отдела, который стал невольным свидетелем разговора, но в разговор не вмешивался.
    До адмирала всё-таки начало что-то доходить.
    - Слушай, ты несёшь всякую ерунду! Что-то я не понял! А если бы он адмирала убил, а?
    Вот тут-то я и рассмеялся от души:
    - Сергей Николаевич! Да за адмирала я даже свою задницу от стула   не поднимаю в Приморске. У меня уже всё готово заранее и даже бланки отпечатаны! Остаётся только проставить место, время и способ, а всё остальное (по малозначительности) там уже есть!
    Вот тут всё-таки и послышался шум падающего тела. Хоть и таким варварским способом, но обстановку я разрядил настолько, что все вопли в телефонной трубке Сергей Николаевич перенёс на ногах и весьма спокойно.

<< Предыдущий   Рассказы Евгения Малышева   Следующий >>
 

Категория: Смешные будни военной прокуратуры | Добавил: cap2 (19-10-2013)
Просмотров: 1343 | Теги: главком, прокуратура, офицер, корабль, политрук | Рейтинг: 4.0/1
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 416
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск