Воскресенье, 23-07-2017, 18:36
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Юмор армии и флота » Смешные будни военной прокуратуры

Добрые воспоминания о начальнике

(НП-2, или профессиональный паникер)   
   
            Евгений Малышев

      Как ни пытался я в первичном своем повествовании кратко охарактеризовать  этого замечательного человека, ничего не получилось. Уж больно много примечательных событий произошло с того самого дня, когда он впервые переступил порог прокуратуры флота.
    Теперь это уже солидный чин с большими и властными полномочиями. Всегда  выглядит очень значительно. Голос хорошо поставлен. Вот только любит он «это дело» до настоящею времени и в ближайшем будущем бросать не собирается. Под «этим делом» имеется в виду любовь к «зеленому змию».
    Понятное дело, что человек, который намедни может сильно «усугубить», прибывает на службу, заранее предполагая возможность крайне негативного отношения к себе со  стороны вышележащего начальства, и поэтому после усугубления на следующий день он выглядит крайне неуверенным и начинает бояться тележного скрипа. Когда же отпускает синдром, уверенности не прибавляется, да и, по-моему, мыслить адекватно  он до настоящего времени так и не научился.
    Ранее я уже упоминал о том факте, что, кроме любви ко всяческого рода стеклянной упаковке, примерно половину от целого этой натуры составляет любовь ко всякого рода проявлению паники, создаваемой самому себе.
    Когда ореол паники превышает 50% общей массы, его мозг перестает работать и включается аварийный режим. В результате этого он перестаёт адекватно воспринимать происходящее, а остальные от этого страдают.
    Необходимо, кроме того, упомянуть и манию величия, которая обычно включается также автоматически по мере наполнения организма спиртными напитками.
    Вот тогда на глаза ему не попадайся! Уволит без выходного пособия! Лёгким движением руки.
    26 ноября 2004 года ваш покорный слуга тоже был им уволен и до 2007 года служил «в кредит». Да что я? Один  я, что ли? Постоянно в командировках он кого-нибудь увольняет, и пора бы уже к этому привыкнуть.
    Иногда находясь в памяти он даже пытается управлять своими эмоциями, и вот что происходит.
    Одно из оперативных совещаний того времени.
    НП:
    - Что у нас с контролем ГВП № БУ 343?
    Исполнитель:
    - Исполнено. Снято с контроля.
    НП:
    -Да. Но у меня почему-то не стоит...
    Исполнитель:
    - Ну, видимо, возраст!
    НП (поперхнувшись):
    - Нет. В принципе у меня стоит. Но лучше бы не стоял! (Общий смех на планёрке).
    НП:
    - Необходимо в донесении этак навертеть, накрутить, замутить и доложить!

      Несколько шутливых эпизодов прошлых лет. Как-то понравилось НП словосочетание: «А-а-а!!! Доказухи по делу нет! Оправдают…  Прекращайте, и немедленно!» (Имеется в виду прекращение уголовного дела).
    С этой фразой и я побезобразничал в свое  удовольствие. До того это словосочетание  достало всех в прокуратуре гарнизона, что однажды...
    Вошел я в кабинет к нему, в свою бытность  заместителем военного прокурора гарнизона по следствию, увидел, что, кроме НП, в нем находится еще и помощник прокурора флота  по безопасности (бывший начальник отдела контрразведки, а ведь их бывших не бывает) и так, между прочим, в разговоре заявил:
    - А вызнаете, я уже под  вас взятки приучился брать.
    У присутствующих отвалились нижние челюсти, а хохолок волос на голове у безопасника встал вертикально.
    -  Каким же это образом? – заинтригованно спросил НП.
    - Да  всё просто! Допусти, приходят  ко мне люди и говорят: «У тебя в производстве есть дело, и надо его прекратить». Я говорю им, что проблем никаких нет, необходимо только три тысячи «зеленых» рублей.  Приносят они  мне бабки, и живу я в свое удовольствие, и ровным счетом ничего не делаю!
    - А потом? - заинтригованно спросил безопасник.
    - А когда  мне говорят, - что, мол, ты творишь, тебе деньги  уплачены, а где результат, я отвечаю: «Пацаны! Не извольте сумлеваться!» Беру дело и иду в этот кабинет. Прихожу, приношу дело и говорю: «У меня есть дело. А вот доказухи по нему нет, поэтому оправдают…» .
    Рефлекторно НП взмахнул руками и произнес:
    - Прекратить на х..!
    Затем он очумело посмотрел  на мою ухмыляющуюся рожу и разразился многоэтажными ругательствами, которые перекрывались не менее забористыми словосочетаниями  безопасника.
    С тех пор  он уже не допускал произнесение этого словосочетания огульно и старался фильтровать свои вопли.
    Как-то, возвратившись из командировки в одну из контор,  ходе доклада о результатах я допустил выражение: «В конторе все нормально, оснований для паники не имеется!»
    Честное слово, сказал просто так. Он тяжело посмотрел на меня и сквозь зубы процедил:
    - Это у вас нет оснований! А у меня их больше чем достaточно!
    - А! Ну да, что же это я?  - спохватившись,  пробормотал я  и ретировался из кабинета от греха подальше.
    Особенно забавно наблюдать за ним в тот момент, когда его начинает плющить шеф. Создается  общее впечатление, что за закрытыми дверями шеф его лупит чем-то тяжёлым по голове, а кричать не дает.

      С годами ситуация только усугубляется. В такие моменты НП бродит или летает по конторе  с выпученными и бессмысленными глазами и реально ни на что  не реагирует. Решить с ним ни один вопрос невозможно.
    Немного позже выяснилась ещё одна немаловажная особенность его организма.
    Это - красный диплом выпускника юридического факультета. Это, конечно, неплохо, но уж очень обременительно в работе. Более того, он с отличием окончил среднюю школу. (Я всегда настороженно относился к таким людям, о чём неоднократно уже упоминал).
    Исполнить служебный документ - одно, а вот подписать его у НП - это ни с чем не сравнимая каторга!
    В первом чтении, как обычно,  он сидит с ручкой в руке и тупо расставляет запятые, причём в неимоверных количествах.
    Второе чтение - это корректура текста с бесконечными исправлениями, как то: вместо слова «кроме» необходимо поставить какое-то другое, типа «несмотря на...», и так бесконечное число раз.
    Третье чтение, как правило, - это корректировка и правка своего же исправленного первого варианта.
    Таких чтений может быть от трёх до десяти. Иногда может быть меньше, но в большинстве их всё-таки больше.
    Один из конкретных эпизодов изображения им кипучей деятельности выглядел таким образом.
    Запутавшись в своих же бесконечных исправлениях, он начал возмущаться тупостью исполнителя, в данном случае меня, и сомневаться, как я мог с такими умственными способностями дослужиться до таких званий.
    В ответ я молча положил перед ним несколько вариантов документа. Из них наглядно было видны его бесконечные правки, уже им самим подписаны в разное время и в различных вариантах.
    Ознакомившись с ними со всех сторон, он молча подписал очередной вариант, но при этом вздохнув так тяжко, будто подписал собственный приговор.
    Стиль и методы подписания и утверждения документов  иной раз приобретают столь мучительный характер, что, когда удаётся получить подпись, создаётся такое впечатление, что тебе уже чего- то не хватает. По-моему, его основное занятие - не вчитываться в смысл исполненного документа, а тупо ставить запятые.
    В этой связи следующий эпизод. В гарнизоне молодой следователь закончил уголовное дело. Ну, закончил и закончил.
    Вот только дело было по убийству. И не  простому, а квалифицированному.  Материалы дела изучали все, кому не лень и кому это было положено. Вот только одно но.
    Ну, поддонок - обвиняемый возьми и заяви ходатайство в момент ознакомление с материалами уголовного дела, что он и защита настаивают  на  рассмотрении этого дела судом  присяжных заседателей.
    А для того, чтобы утвердить такое обвинительное заключение, необходимо представить  это дело на изучение в Главную военную прокуратуру. Это порядок такой был в те времена.
    Вот перед самым решением этого вопроса наш великолепный шеф и пригласил  к себе всех должностных лиц, отвечающих за расследование.  Этак по-взрослому, начиная со следователя и заканчивая НП.
    Взял он это дело в руки и задал вопрос:
    - А он-то, виновный, вину свою признает?
    Все стадо послушно закивало головами.
    И тут шеф  опять-таки выдал мастер - класс  профессионализма. Тремя отточенными движениями он открыл три нужных ему документа, подшитых  в уголовном деле. Из них явствовало не только полное отрицание вины обвиняемым, но и полный отказ от дачи показаний.
    - Ну и кто же в этом виноват? - последовал заключительный вопрос.
    Методом научного тыка выяснилось то, что во всем виноват горемыка - следователь.
    - Ну а вы, надзирающие, где все были? - заревел шеф, и долго  над полем сандалик летал.
    Было решено, что обвинительное  заключение будет лично изучать  НП.  Этим  он и занялся. Просидев над обвинительным  заключением в общей сложности  около  суток, он исправил  только половину и повелел мне направить  в гарнизон матроса для того, чтобы  заключение начали перепечатывать.
    Спустя некоторое время заместитель по следствию в гарнизоне сообщил, что  заключение, уже утвержденное военным прокурором, вручено обвиняемому под роспись, а остальные 60 листов проекта НП правил  еще сутки.
    А мужика все-таки осудили.

      Однако  стоит  только начальнику убыть в командировку, отпуск или залечь на излечение в госпиталь, то, узурпировав на время всю прокурорскую впасть, НП  тут  же преображается, надувается и немедленно начинает хворать  манией величия. Тут уж держись! Редко кому удается проскочить мимо него безнаказанно. Примеров тому великое множество. Вот некоторые из них. (Как я был уволен).
    В ноябре 2004 года совместно с группой офицеров я был направлен в один из приморских посёлков в подразделение морской пехоты. Нашу группу офицеров возглавил заместитель военного прокурора флота. К моменту описания данной ситуации буквально за месяц до этого я был переведён из военной прокуратуры ФПС с должности начальника отдела в связи с организационно - штатными мероприятиями обратно в прокуратуру флота. Причём уж тут мои заклятые друзья постарались на славу.
    Много позже узнал, что своим карьерным падением, аж до самого низа иерархической служебной лестницы, я был обязан ближнему окружению шефа и с помощью больших королевских интриг был назначен на должность криминалиста только из чувства жалости.
    Ввиду полной бесперспективности в продвижении по службе, на любом оперативном совещании НП (вспоминая мои былые грехи) всячески подчёркивал мою никчемность и неумение составлять даже маломальские значимые служебные документы правильно. До поры я молчал.
    Только однажды на планёрном совещании моя душа громко возмутилась, и я самостоятельно покинул кабинет во время его пламенной речи, обращённой ко мне с претензиями, невзирая на его вопли в мой адрес.
    Итак, командировка началась.
    Сутки прошли в напряжённых трудах. Но его душа всё же хотела праздника. И он не замедлил наступить.
    Поселили нас в медицинском пункте части как наиболее отапливаемом помещении, выделив отдельную палату. В остальных палатах  находилось на излечении не менее 15-20 больных военнослужащих срочной службы.
    Вторая половина здания была  приспособлена под гостиницу, но практически не отапливалась.
    Вечером следующего дня, когда я находился в кабинете командира полка, раздался звонок по местной линии. Не терпящим возражений голосом заместитель прокурора потребовал, чтобы командир вместе с начальником гарнизона (командиром ещё одной части) прибыли в медпункт.
    Шагая в медпункт, я примерно предполагал то, что произойдёт, но был  настроен весьма благодушно.
    Прибывшие по вызову командиры и наши проверяющие дружно уселись за столом.
    К слову, на столе было не так уж и мало спиртного. Стремительно надравшись,  НП стал вести себя как слон в посудной лавке и выступать по полной программе. Сначала он на брудершафт пил с командирами, затем, внезапно впав в неистовство, стал их немножко строить  и отдавать  под суд.
    Причем в выражениях он особо не стеснялся, и от звуков его могучего голоса сотрясались  тонкие  и хилые стены. Кроме  того, в соседних палатах маялись бессонницей больные пацаны.
    Концерт продолжался довольно  длительное время. Участвовать в его окончании я не стал, а просто ушел в помещение гостиницы и, невзирая на холод, отлично  выспался.
    Утром я бодрячком вошел в медицинский пункт и обнаружил его, сердешного,  пробавлявшегося пивасиком. Увидев меня, он обрушился с претензиями, что я вчера якобы без его согласия  и разрешения привел в медпункт  двух командиров.
    Оно и понятно. Придя в себя поутру, он вспомнил,  что  его большой концерт слышали не  только командиры,  но и весь личный состав в немалом количестве. Требовалось срочно отыскать виновника в сложившейся  ситуации.
    По его пониманию,  я идеально подходил к роли  козла  отпущения. Но он, увы, не угадал!
    Я выразил свое недоумение и спросил: а кто  же тогда  звонил в кабинет командира  полка и требовал прибытия пред ясные очи да еще и с начальником гарнизона?
    - Вы что,  хотите сказать, что это я их вызвал? – грозно спросил  он меня.
    - Ну а кто? Я что ли? Я уже не пью водку столько лет. А вы пытаетесь свалить с больной головы на здоровую!
    Вот этого он уже вынести не смог и попытался силой заставить  меня согласиться с тем, что  виноват во всем именно я. Исчерпав остатки терпения, я предложил ему убрать  свои ручонки, иначе с моей стороны незамедлительно последует физическое воздействие. (Видел бы кто  со стороны, как полковники  выясняют отношения). Он  тяжело и надолго задумался. Затем,  нехотя отпустив мою верхнюю одежду и выставив в меня указательный палец, коротко произнес:
    - Уволен!
    - Вот хорошо! - обрадовался я. – Значит, с понедельника я могу на службу не выходить?
    - Да! - милостиво согласился он.
    Как показало время, прослужил я «в кредит» еще почти два года.
    Не зря я начал про манию величия, ох не зря! Когда он узурпирует власть, да и не только, то начинает звонить дежурному по прокуратуре не менее 20 раз в сутки и постоянно уточнять, что и где случилось. А уж если случилось! Все. Считай хана!
    Дежурный напоминает Шарика, привязанного к будке, и всю смену он будет бесконечно докладывать, что и как произошло, не имея об этом никакого понятия, так как находится безвылазно в стенах конторы.
    Так, один из дежурных имел несчастье принять из гарнизона телефонограмму о том, что матроса придавило железными воротами.
    По этому поводу НП позвонил ни много ни мало 18 раз (отмечено в журнале дежурного) и постоянно ставил уточняющие вопросы о том, в какую часть света головой упал матрос и каким именно местом приземлился, а как на него упали ворота, а насколько его накрыло и почему ворота были не закреплены.
    Надо сказать, что это произошло именно в день рождения НП, поэтому с каждым звонком его голосок слабел и терял отчетливость. Наконец, доведённый до отчаяния дежурный возопил:
    - Я вам больше ничего не скажу! Я там не был!
   В ответ, на удивление спокойным голосом, НП сказал бессмертную фразу:
    - Ну, всё! Ты меня достал! Я сейчас начну ругаться! (обращаясь, видимо, к кому-то из домочадцев). Закрой-ка глаза!
    А следом громко прозвучало:
    - Е... твою!

      В тот далёкий день ничего не предвещало беды, если бы не звонок моего сына.
    - Пап! А на аэродроме упал Су-27!
    Ну почему он упал, я сразу догадался. Так как, со слов Сёмы, я уж точно знаю, почему падают люди и летательные аппараты.
    Затем я пошёл в кабинет военного прокурора гарнизона и сообщил ему эту  новость.
    Поскольку именно этот военный аэродром не относится к обслуживаемой нашим гарнизоном территории, то и  никаких телодвижений по этому факту нами не должно было предприниматься.
    На всякий случай позвонили прокурору в соседний гарнизон и убедились, что он в курсе и группа на осмотр уже убыла.
    На этом бы и конец повествованию, но... Вздумалось прокурору гарнизона  сообщить об этом на флот, несмотря на мое  предупреждение о том, что если на другом конце  провода окажется НП,  то огребаться  нам придется до самого утра. Не послушал он меня.
    - А-а-а!!! - заорал НП. - Немедленно выезжайте на место происшествия!
    И уже не помогали никакие доводы о том, что это не наш поднадзор, и о том, что  группа офицеров соседней прокуратуры уже находится на аэродроме, и то, что нам в данном случае делать  там абсолютно нечего.
    Уставший прокурор отдал мне телефонную трубку, и я продолжил сражение.
    - А зачем ехать - то? – спокойно спросил я. - И куда ехать?
    - А куда он упал? В тайгу? Вот туда и езжайте. Если завтра позвонить Москва, а мы ничего не сможем доложить? А!А!А!
    Ничего не осталось военному  прокурору, как позвонить генералу.
    - Ну а вы-то чего подпрыгиваете? - спросил шеф. – Это же не ваша территория. Какого..? Вам, что, там заняться нечем. Так я вам найду  занятие. Ну-ка по домам!
    Со спокойной совестью мы убыли по домам. Дело случилось во вторник. А вот в пятницу  я позволил себе опять бандитскую  выходку в отношении моего прямого и непосредственного.
    Прибыв на сверку дел, я долго и нудно перечислял дела, находившиеся на тот момент в производстве прокуратуры гарнизона, бесконечно сверялся со списком, имеющимся у начальника перед носом, намечал перспективы окончания, и вот в самом конце...
    - Даже и не знаю, что же делать  с этим долбаным сбитым истребителем, - высказал я свое сожаление.
    - Каким таким истребителем, - насторожился он.
    - Да с тем, который во вторник упал! – неторопливо произнес я. - Дело в том, что  эти дураки, морские пеxoтинцы, в прошлую пятницу тренировались на аэродроме. Там в зенитно-ракетном полку морской пехоты были плановые стрельбы. Вот они на этот  борт ракету навели и запустили. Но она дальше района аэродрома не пошла и летала в окрестностях, пока он во вторник не поднялся  в воздух. Вел там она его и нашла!
    Моментально впав в коматозное состояние, он заорал:
    - А!А!А! А что, при осмотре у него не нашли остатки ракеты? Что же мы теперь будем делать? А если Москва узнает? - то есть он моментально утратил способность адекватно мыслить и с наслаждением предавался привычному паническому состоянию.
    Потом, немного  успокоившись, надолго задумался и спросил:
    - Когда запустили ракету?
    - В пятницу.
    - А когда она сбила истребитель?
    - Во вторник.
    - Да что там за ракета, которая летала четверо суток?
    - А это была специально обученная военно-морская ракета!
    Наконец до него дошло:
    - Да пошли вы… Чуть сердце не остановилось!
    Удовлетворённый по самую плешь, я убыл к месту службы.

      Иногда удавалось напугать не только его, но и друзей. Причем абсолютно на пустом месте.
    Отмечали праздник всенародный. Кадровику присвоили звание «Почётный юрист». (Ну а кому же ещё присваивать, не мне же и не Куцу). По этому поводу и было  вчинено большущее застолье.
    Сидели долго. Здравицы произносили. Вот только одна беда. Происшествие случилось в гарнизоне, причём довольно серьёзное. Пришлось прекратить праздновать  и убыть к месту действия в военно-строительный отряд. Управились вскоре и разъехались по домам, а группа офицеров убыла на служебном автомобиле в контору.
    Утром стало известно, что ночью здание военной прокуратуры гарнизона подверглось нападению представителей вышележащей инстанции в лице НП и ещё одного полковника.
    Среди ночи им, набравшимся до самых бровей, понадобился транспорт для того, чтобы попасть к месту жительства. Хорошо, что проинструктированный дежурный по прокуратуре в соответствии с полученными указаниями тупо закрыл дверь на лопату  и не впускал их во внутрь здания.
    Несмотря на все мыслимые и немыслимые кары, которые раздавали теснившиеся на крыльце невменяемые руководители, дежурный, матеря их сверху и делая вид, что никого из них не узнаёт, остался непреклонным и дверь не открыл.
    В это время группа офицеров прибыла  в прокуратуру. Старший группы, увидев на крыльце  толпу начальников, состоящую из двух лиц, моментально оценил обстановку и понял, что их придётся развозить. Поэтому он поступил очень мудро и предложил коллегам не выходить из машины, пока эти двое не исчезнут с горизонта.
    Так и произошло. Ровным счетом  ничего не добившись, полковники построились в шеренгу по одному и, бережно поддерживая  друг друга, вскоре исчезли с глаз.
    Тут бы и сказочке, как говорится,  конец, но нет. Производя утренний доклад, дежурный сообщил, что ночью у водителя  автомашины ГАЗ-66 схватило живот и он отправил бойца в госпиталь, где  тот был помещен в стационар.
    Хлопотливо начавшееся утро  закончилось. Но через какое-то время «на разведку погоды»  прибыл напарник НП. Видимо, он хотел уточнить обстановку и, возможно, исправить косяки, допущенные  им  и его беспокойным напарником прошлой  ночью.
    Надо сказать,  что прихватил он нас всех очень удачно. На перекуре находились военный прокурор и я с еще одним заместителем.
    - Ну, как тут  вас обстановка? - озабоченно спросил «разведчик погоды».
    Удовлетворившись ответом, что все вроде бы нормально, он уже собрался покинуть  помещение, но моя подлая натура требовала сатисфакции за прошлую ночь.
    - Разрешите совет постороннего, - неспешно начал я. - Вот вы все в прокуратуре флота, конечно, без преувеличения великие люди! Ну, зачем нужно обязательно, нажравшись водки, переться в гарнизон и требовать от дежурного машину для доставки ваших тел по домам? Пришлось заводить ночью ГАЗ-66. А водитель  - молодой боец и города не знает. Приехал только  утром. Всю ночь катался по городу, так как вы и дорогу к дому не помнили!
    Полковник надолго задумался, а затем неуверенно произнёс:
    - Ну правильно, я помню, что мы на ГАЗ-66 уехали.
    Затем я добил его окончательно:
    - Уехать - то уехали, а сегодня с утра обнаружилась у бойца  травма -  разрыв селезенки!
    Он в ужасе закатил глаза, а затем  немедленно среагировал:
    - А я! Я в кyнге  ехал!
    Тем самым он отвел подозрения от себя, ввалив НП на полную катушку.
    От  души посмеявшись, успокоили его: никто и никуда не ездил, а боец просто обгадился. И все.

      Теперь необходимо перейти к более прозаическим, но примечательным будням, вернее, к праздникам, в полной мере позволяющим проявить манию величия нашего герою.
    День Военно-Морского Флота. Рубка дежурного военной прокуратуры флота. На руле прокуратуры  - НП.  Шеф отсутствует. Раздаётся телефонный звонок, и нетрезвый голос НП сварливо спрашивает дежурного:
    - Агаджанов! Где Иванов?
    Дежурный:
    - Какой Иванов, товарищ полковник?
    НП:
    - У вас, что, Ивановых много? Министр обороны!
    Дежурный недоуменно:
    - Не знаю!
    НП:
    - Что за бардак? Не знаете, где министр обороны! Разберитесь и доложите мне немедленно!
    Очумелый дежурный, глотая воздух и сигаретный дым, постепенно приходит в себя. Затем достаёт из заначки четвертинку, задумчиво наливает, медленно выпивает, успокаивается. Закуривает. Затем, собравшись с мыслями, решительно набирает номер телефона.
    Дежурный:
    - Товарищ полковник! Ваше приказание выполнено! Я уточнил: Иванов на месте!
    - Спасибо!

      И, всё-таки, невзирая на наши не совсем дружеские отношения, я до настоящего времени испытываю к нему чувство большого уважения. Парадокс? Нет, скорее это оценённое мною позже его чувство порядочности и благородства. Он, кстати, единственный, кто адекватно отнёсся к моему творческому процессу. Кроме того, необходимо отдать ему должное: никогда и ни при каких обстоятельствах он напрямую никого не подставил на моём веку ни разу, предпочитая «огребать» самому. Согласитесь, это мужество! Да ещё на таком посту.
    По возможности старается уберечься сам и уберечь подчинённых от личных неприятностей, а это, согласитесь, не мало! Не интриган по натуре, а это ещё один огромный плюс.
    На момент написания этих строк указанный персонаж продолжает свою нелёгкую, но почетную миссию. Планирует и организует панику в органе военной юстиции. Правда, утратил он привлекательность и имидж. Поблек. Погрузнел, постарел - словом, утратил  былую прыть и служебное рвение.
    А ведь сколько было задумано. Вдруг бы в генералы пустили! Но нет. Теперь уже нет. А ведь мы с ним ровесники, и, я предполагаю, годика через полтора или может быть  ранее столкнёмся мы с ним в очереди за получением пенсии, либо в военном комиссариате, либо в очереди за гуманитарной помощью. Мало ли...
    Вот тогда и потолкуем всласть про разные разности, ну и, само собой, про начальников и подчинённых. И про манию величия, и ещё про разные вещи. Я этого буду ждать с нетерпением!

<< Предыдущий   Рассказы Евгения Малышева   Следующий >>
 

Категория: Смешные будни военной прокуратуры | Добавил: cap2 (18-10-2013)
Просмотров: 1024 | Теги: прокурор, Истребитель, Флот, начальник, полковник, заместитель | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 395
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск