Воскресенье, 23-07-2017, 16:46
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Морские истории » Рассказы Константина Изварина

Про Индию

          Константин Изварин

          Деньги были длинные, но узкие. Розового цвета, украшенные монументальными изображениями тракторов, комбайнов и прочей сельскохозяйственной утвари. Между этими ископаемыми чудесами буржуазной техники тут и там виднелись рабочие с гаечными ключами, крестьяне, держащие мотыги в положении «на плечо», пышущие здоровьем женщины в сари и защитники освобожденной от колониального гнета Индии, абсолютно, кстати, неотличимые от зловредных сикхских террористов.
    Кроме этого каждая купюра была аккуратно продырявлена в уголке. Два раза. Две малюсеньких дырочки.
    Объяснялось это просто. Темные индусы, решив не утомлять себя изобретением банковской упаковки, попросту сшивали деньги степлером.
    Мичман Березовский, именуемый, конечно же, Березой – огненно‑рыжий, безжалостно вспотевший и возбужденный донельзя – поддевал ножом скобу, аккуратно вытаскивал и, слюнявя пальцы, отсчитывал, сверяясь с ведомостью.
    - В очередь станьте. Не напирайте, - страдальчески ныл он. - Распишись. Получи. Отходи. Следующий.
    Глаза его при этом были круглые как два советских пятака. Мичман страдал. Вообще - то он раздавал деньги. Но. раздавая деньги, мичман страдал. Страдал так, как могут страдать только лишь баталеры.
    - И заем вам столько денег? – ворчал он, поддевая очередную скобу. – Будь моя воля... Получи, – шлепал он по столу валютой.
    И очередной осчастливленный зарубежными деньгами уходил, лениво раздумывая, на что потратил бы волю товарищ мичман. Если бы она была его.
    Между террористом и трактором помещались арабские цифры «пять» и «ноль», а под ногами тетки в сари можно было прочитать «rupie». Рупии стало быть. И таких бумажек доставалось аж по четыре штуки. «А зачем тебе больше? – спрашивал Березовский». И был прав. Больше и, правда, незачем. Да и эти ни к чему.
    Панаджа встретила грязью, пылью, нестерпимой жарой. Наш, сотрясающийся всей железной утробой, автобус с водителем, рулившим не куда положено, а куда глаза глядят, и курчавым пацаненком, всю дорогу не выпускающим изо рта свисток, остановился с душераздирающим скрежетом, переходящим в предсмертный стон, прямо посреди площади. Некогда центральной, а теперь, судя по всему, базарной. Казалось, что на этой самой площади собралось население если не половины Индии, то уж половины Гоа – точно. Товар лежал на наспех сколоченных прилавках, болтался на вешалках. Иногда располагался прямо на камнях. Даже статуя, поставленная не то многорукому богу Шиве, не то белому колонизатору Редьярду Киплингу в несколько слоев была увешана платьями, автомобильными чехлами и еще чем - то очень цветастым.
    Город с криком превращался в один большой базар.
    - Почем? – спросили наши, подходя и тыча пальцем в направлении чего-то.
    Обрадованный индус залопотал по-своему, потом по-английски...
    Наши смотрели на него, как юный партизан на преподавателя немецкого языка.
    - Ты чего, – покрутили они пальцем у виска, – не понимаешь? Тебя же русским языком спрашивают: Сколь - ко сто - ит? Хау мач, понял, нет?
    Говорили они при этом громко и руками совершали некие движения, долженствующие, видимо, помочь при переводе.
    - Ну чего смотришь, блин!
    Это дошло. Индус достал ручку и на ладони нарисовал трехзначное число.
    - Да ты охренел, мужик! - высказали свое мнение наши, воодушевленные установившимся контактом. - Такие цены!..
    Индус захлопал глазами. И даже побелел. Потом зачеркнул первое число и написал другое. Поменьше.
    - Ну вот, - сказали наши, - налаживаются... отношения. И индуса можно научить... в общем...
    Правда то, чему можно научить индуса, злодейски искореняется славным племенем замполитов, поэтому здесь мы об этом упоминать не будем.
    - А ну дай. - Наши отобрали у индуса ручку и самостоятельно нарисовали цену.
    Индус глянул на ладонь, и глаза его округлились.
    Он схватился за голову, потом подпрыгнул и с криком хлопнул себя руками по бедрам.
    Потом индус приземлился. И начал говорить. Он говорил долго и пространно, витиевато и красноречиво. То прикладывая ладони к груди, то вздымая их в жаркое индийское небо. Честное слово, если бы наши понимали по - английски...
    - И чего ты, мужик, горло дерешь? - пожали плечами наши, разворачиваясь. - Не, дорого слишком. Пошли.
    Индус заткнулся, как будто его выключили.
    В другом месте разговор был продуктивнее. Для индусов.
    Дружною толпою наши ввалились в аптеку.
    - О, - сказали они, подходя к прилавку. - Это то, что надо.
Вы знаете, для чего вдали от берегов и от особ противоположного пола нужны противозачаточные средства?
    Лично я не знаю. Но раз покупали, значит, нужны.
    - Хау мач? - сказали наши индусу - аптекарю, указывая на цветастую коробочку.
    - Фо рупи. - Аптекарь оттопырил четыре пальца. Почему - то по два на каждой руке.
    - Четыре, - сказали наши, сосчитав. - А такое... такое... понимаешь...
    - С шипами, - подсказал кто - то самый умный.
    - Точно. С шипами. С шипами, понимаешь?
    - Ши-пи? – переспросил индус, не понимая.
- Да шипы, - обрадовались наши. - Вот такое же, - они потрясли коробочкой перед индусским носом. - Вот такое, но только с шипами.
    На коробочке была нарисована разбитная деваха с огромной грудью.
    - Шипи? - Палец индуса поскреб ее под подбородком. - Шипи?
    - Шипы, шипы, - покивали наши. Правильно мыслишь, маугли.
    «Маугли» достал еще одну коробочку. Здешняя деваха была потоньше, зато нарисована целиком.
    - Шипи, – сказал индус, кладя девок рядом. - Сикс рупи.
    Теперь на каждой руке он оттопырил по три пальца.
    - Ладно, разберемся, - сказали наши, сравнивая девок. - Не, это не шипы, - авторитетно заявили они через минуту.
    - Нет, ну как ты не понимаешь, - горячились они. - Вот смотри, - пальцем они рисовали некую фигуру, надеясь видимо, что индус поймет. - Вот. С шипами.
    Индус покивал. До него дошло.
    - О`кей, – сказал он, криво улыбаясь. И отправился к стеллажу, исписанному индийской вязью.
    - Слава богу, - сказали наши. - Пока объяснишь, что хочешь, так и вовсе запаришься.
    И вытирали выступивший пот.
      Рано, рано обрадовались.     Индус принес стеклянную баночку, наполненную мутно - белой мазью.
    Протягивая это через прилавок он морщился и брезгливо кривил губы.
    - Ты чего принес, родимый?! - поинтересовались наши. - Ты чего себе думаешь?!
    Индус мгновенно начал понимать по-русски. Баночка исчезла, как испарилась.
    - Ладно. - Наши решительно рубанули ладонью. - Берем это. И вот это. Сколько за все?
    Индус достал калькулятор, потыкал в клавиши. «Шесть плюс четыре»...
    «Десять» - высветилось на дисплее.
    - Тэн рупи, - сказал индус, разворачивая дисплей в нашу сторону.
    - Десять, - сказали наши. И кинули на прилавок две пятерки. - На, бери.
    Индус замахал руками.
    - Но, но, - говорил он, отпихивая пятерки.
    - Чего это он? - недоумевали наши.
    - А может он с русских деньги не берет? - предположил кто - то, кто все еще верил в то, что советских моряков любят не только знакомые женщины.
    - А может и не берет, - хмыкнули наши.
    Но индус не хотел отдавать непонятные «шипи» за бесплатно.
    - Итс, – он поднял одну коробочку, - сикс рупи. Итс - вторая «девка» тоже взлетела в воздух, - фо рупи.
    Он снова уронил их на прилавок и, растопырив пальцы на обеих руках, подытожил:
    - Тэн рупи.
    - Ну так на, бери! - Наши пихнули пятерки в сторону индуса.
    - Но, - снова замотал головой индус. Ну как они не понимают? - ясно читалось во взгляде. - Сикс, - он потряс руками - пять растопыренных пальцев на одной и один на второй, - энд фо. – Теперь в воздухе болталась только одна рука. – Э-э... тэн. Тэн. Андэстенд?
    - Ну ты утомил, мужик! - разозлились наши. - Вот тебе. Тэн! - И снова пихали пятерки индусу.
    Индус тяжко вздохнул, достал тетрадь - родную - двенадцать листов в клеточку и написал в столбик: «4+6=10».
    - Ну гляди, - сказали наши. И скорчили на роже снисходительность.
    На том же клетчатом листе, только не в столбик, а в строчку, наши написали: «5+5=10».
    - Понял, Рабиндранат Тагор?
    - О... О`кей, - закивал индус.
    - Ну то-то, - сказали наши.
    И ушли, унося в полиэтиленовом пакетике то, что индусы отныне именовали «шипи».
    Лозунгом следующего дня стало слово «Ченч». Завидев наших, индусы призывно размахивали руками и кричали «Ченч, ченч!». Кричали они еще и «Шипи!», но это слово уже устарело.
    «Ченч» - это обмен. Выходит и мы к языкам способны.
    Началось все так:
    - Эскьюз ми, сэр, - сказали индусы, указывая на наш фотоаппарат. И залопотали что - то по-английски.
    - Донт андэстенд, - ответили наши. Но задумались.
    Подумали и решились. И понеслось. Индусы с большим удовольствием скупали электротовары, фотоаппараты и цветные металлы. Бедный Береза рвал свои рыжие кудри, а боцман стонал, раскачиваясь из стороны в сторону. Вдвоем они выглядели весьма и весьма живописно. А только медь исчезала. Исчезала так тихо и незаметно, что обнаруживалось ее отсутствие очень нескоро.
    А наши бродили по Индии с полной сумкой электробритв.
    - Ну, гляди, - говорили они индусу, уже слюнявившему палец.
    И тыкали вилкой в розетку.
    Бритва радостно жужжала.
    - Гив, – говорил индус, делая приглашающие движения ладонью. - Гив ми.
    - Ну, на, - говорили наши, протягивая жужжащую бритву.
    Индус брал бритву и осторожно водил ею по ладони. Прямо по линии судьбы.
    - Ну, ты, в натуре, темный, индус, - говорили ему наши. И переворачивали индусскую ладонь. Бритва тут же вязла в густой растительности.
    - О, йес, - говорил индус и отсчитывал рупии.
    - Следующий, - говорили наши, доставая новую бритву.
    Вилка вошла в розетку, но жужжания не последовало.
    - Спокойно, - говорили наши. И доставали новую бритву.
    - Вот, смотри, - говорили наши в другом месте, щелкая затвором фотоаппарата. - Вот так, потом так. Потом взводишь. Вот эту хреновину, понял?
    Индус кивал, повторяя новое слово.
    - А потом щелкаешь, - заканчивали инструкцию наши. - Не, не здесь. Вот тут. - И жали.
    Ожидаемого щелчка не последовало.
    На индийской роже - бородатой и смуглой - проявлялось подозрение.
    - Э-э-э... - сказали наши. И быстро нашлись: - Там пленка, пленка... там.
    - О, филм, филм, – сказали индусы и достали бумажник.
    - Если кто из вас, - говорил связист личному составу боевой части, раскачиваясь с пяток на носки, - хочет купить спиртное, то напомню, что матросам срочной службы употребление спиртных напитков запрещено.
    Он подождал, пока личный состав проникнется и продолжил:
    - Поэтому давайте деньги мне. Я куплю и отдам вам, когда поедете домой. Если, конечно, сам не выпью, - добавил он после минутного раздумья.
    Нашли идиотов, товарищ капитан - лейтенант. Спиртное приносилось прямо в порт. Мешками.
    - Давай, давай, - хриплым шепотом кричали индусы. И пуляли виски прямо через борт. В обмен на цветной металл.
    Курчавый пацаненок не только дул в свисток. Он еще и выпрашивал. Выпрашивал все подряд - значки, деньги, сигареты. При этом он размахивал руками, объясняя и быстро - быстро лопотал, мешая родной язык с английским.
    Пачка «Мальборо» с рук стоила двадцать рупий. И сигаретами с ним делились. Курил он лихо, пуская дым через нос и сплевывая на брусчатку. До тех пор, пока кто-то не дал ему кубинский «Партагас».
    Такого от советских моряков индусенок не ожидал. Он храбро втянул горький кубинский дым и... согнулся в приступе кашля. Сопли, слезы - все это пришло одновременно.
    - То-то, - сказали наши. - А то надоел выпрашивать.
    Теперь индусенок был осторожнее. И прежде чем сунуть сигарету в рот, читал надпись. И на наших смотрел с уважением.
    А наши эти крепкие сигареты курили по - своему. Они поджигали их с фильтра и несколькими быстрыми вдохами протягивали его, добираясь до табака. После кубинского фильтра кубинский табак был ничуть не крепче отечественной «Примы».
    - Тебя как зовут? - спросили наши, сквозь сизые клубы. - Ну... нэйм,  вспомнили они из школьного курса. - Нэйм твое как?
    - Самба, - задумчиво ответил индусенок, круглыми глазами глядя, как курят эти загадочные русские.
    Как знать, может быть из этого курчавого и чумазого вырастет в будущем новый Тагор. И умудренный годами, поседевший бородой - поведает миру о загадочной русской душе. Про «ченч», про «шипи» и про то, что именно русские курят, достигая нирваны.
    - Ты террорист? - спросили на прощанье наши у бородатого водителя автобуса. Просто так спросили, чтоб приятное человеку сделать.
    Смысл фразы индус схватил влет - как борзая зайца.
    - Ноу терроризм, ноу! - горячо затряс он бородой. И оправдываясь, принялся показывать различные расстояния от земли. - Ай`м ноу терроризм.
    - Ну, смотри, - похлопали его наши по плечу.
    Прощаясь, Самба выкрикнул прямо в удаляющуюся корму все, чему успел научиться за несколько дней общения с русскими моряками. Кричал задорно, растягивая рот в белозубой улыбке. И рукою взмахивал.
    Интересно, а если он когда-нибудь выучит русский язык настолько, чтобы понять, что именно кричал?..  



 
Категория: Рассказы Константина Изварина | Добавил: cap2 (06-09-2013)
Просмотров: 815 | Теги: индия, обмен, Индус, матрос, Бритва, деньги | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 395
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск