Суббота, 21-10-2017, 16:39
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Юмор армии и флота » Армейские и флотские байки и истории

Военно – морские медицинские истории от Михалыча

     Владислав Михайлович Авксентьев - старый морской доктор, подполковник медслужбы в отставке, проплававший всю жизнь на подводном флоте, преподавал у нас на военной кафедре медицинскую службу ГО. Остроумный, бывалый мужик умудрялся так преподносить скучнейший  свой предмет вперемешку со всякого рода военно - морскими байками, что  эти истории запомнились на долгие годы. Вот несколько из них.

Про калоши и фокстрот

     Дело было в середине пятидесятых годов. Михалыч, тогда еще слушатель четвертого курса, дежурил в хирургическом отделении.
   Молодой  преподаватель Военно-медицинской академии, в звании майора, заступал дежурным по части. Развод караула и дежурной смены  проходил  во дворе старинного здания ВМА под оркестр, который   играл соответствующие уставам мелодии маршей.
   Надо сказать что майор, как и полагается ученым мужам, был достаточно рассеян. Стояла сырая ленинградская осень, кругом  были лужи и многие люди, в том числе и военные, ходили в очень модных тогда блестящих калошах  завода «Красный треугольник». Майор, опаздывавший на развод,  выскочил из трамвая, забежал в дежурку, пристегнул на ремень кортик  и кобуру нагана  и, запыхавшись, появился перед строем дежурной смены, как и следовало ожидать,  блистая неснятыми калошами. Учитывая то обстоятельство, что калоши на нем были новенькие,  фасонистые «со свистом», то в сочетании с брюками клеш, проход майора  перед строем медиков выглядел очень эффектно. Невнятной скороговоркой пробормотав положенные по уставу гарнизонной и караульной службы слова команд, новоиспеченный дежурный по части после команды  «шагом марш», взяв под козырек, произнес  вошедшие в историю слова  команды: «Оркестру играть, э-э-э, фокстрот!». Усатый капельмейстер  невозмутимо взмахнул палочкой, и оркестр  грянул «Серенаду солнечной долины», после чего давящиеся от смеха военные доктора, смешавшись в кучу, попытались ревностно, но безуспешно изобразить строевой шаг под музыку Глена  Миллера.
   Самый необычный в истории академии развод (впоследствии окрещенный «расползанием») состоялся, навечно войдя в анналы военно-морской медицины.
   Майор, успешно защитив  кандидатскую диссертацию по хирургии, долго служил на Дальнем Востоке, закончив  военную службу полковником, начальником госпиталя. Затем, став доктором наук и профессором, он заведовал кафедрой нормальной анатомии в нашем мединституте. Умнейший, надо сказать, был человек, хотя  и большой оригинал.

Самый полный…

       После войны Балтийский флот активно пополнялся трофейными  боевыми кораблями и судами, наспех подремонтированными на верфях побежденной Германии и вовремя капитулировавшей Финляндии.
   Михалыч, в то время слушатель первого курса  Военно-медицинской  академии, был направлен на корабельную практику  в одну из бригад траления Ленинградской военно-морской базы, дислоцированную в Кронштадте. И с ходу был направлен на  только что прибывший после ремонта из Фридрихсхафена  трофейный военный транспорт № 52.
   Жаждавший назначения на крейсер «Киров» Михалыч, ошалело разинув рот и сдвинув бескозырку на затылок, взирал с пирса на утюгообразный, крупно клепаный корпус с прямым форштевнем и кормой «кринолином». Старомодная   высокая  труба, попыхивающая черным дымком, посвист пара и кучи шлака на пирсе свидетельствовали о том, что пароход неплохо послужил в качестве минного заградителя не только фюреру, но, однако, еще и кайзеру Вильгельму, и что было ему, родимому, ничуть не менее сорока лет от роду. А старая паровая машина на угле не позволяла «выгребать» более шести узлов.
   Однако пароход, несмотря на то, что  однажды, с открытыми кингстонами, уже побывал на дне, был еще очень даже крепкой посудиной, на совесть склепанной из крупповской стали.  И начальство начало мучительно думать, куда бы его пристроить.  И  таки додумалось! Пароход спешно загрузили пустыми бочками, наспех забронировали  рубку, часть помещений, нарекли его «прорывателем минных заграждений» и присвоили № 17. Планировалось, что он, направленный на минные поля, своим корпусом  вызовет взрывы донных магнитных  мин, а сам при этом останется на плаву.
     А минного добра на послевоенной Балтике было видимо-невидимо, ибо все воюющие стороны считали своим долгом напихать в море как можно больше минных заграждений. Еще несколько десятилетий после войны тральщики их вылавливали и уничтожали.
   А многие минные банки так и не вытралены до сих пор.
   После переоборудования  корабль  пошел на свой первый выход  на  ходовые испытания. На борту пожелал присутствовать сам комфлота- 4 , вице-адмирал Левченко, крутой мужик, из революционных матросов, большой мастер многоэтажных матов дореволюционного содержания. На мачте взвился адмиральский брейд-вымпел с двумя звездами и, задымив, новоиспеченный прорыватель  «почапал» на Большой Кронштадтский рейд.
   Михалыч,  находившийся на мостике в качестве посыльного, внимательно слушал диалоги отцов-командиров и набирался  офицерской мудрости.
    «Разогнавшись» до вполне приличной  для него скорости в пять узлов, командир корабля  запросил у адмирала «добро» на полный ход, и гордо перевел реверс машинного телеграфа на «полный». Пароход густо зачадил, задрожал мачтами, и выдал…  шесть узлов.
   Гордей Иванович Левченко, в свое время  немало покомандовавший эсминцами и привыкший к лихим атакам и десантам, недовольно покосился  на командира. Тот, чутко уловив настроение начальства, тут же запросил «добро» на «самый полный». Из машины недоуменно переспросили, разозленный командир через раструб переговорной трубы матом рявкнул в ответ. Кочегары в темпе заработали лопатами, командир БЧ-5 до отказа прибавил оборотов. «Прорыватель» начал судорожно трястись, греметь заклепками, и трещать шпангоутами, затем  выпустил громадное облако черного дыма и «помчался» со скоростью… шесть с половиной узлов! Это было все, что заслуженный ветеран мог дать, после чего старая машина сразу «скисла», выпустив на прощание пушистое кольцо черного дыма и жалобно забрякав мотылями.
   Адмирал, выдав несколько виртуозных матросских ругательств, вызвавших молчаливое восхищение у всех присутствующих, с недовольным бурчанием отбыл командирским катером на сопровождающий  эсминец «Проворный» (тоже из трофейных, бывший Z-33), клятвенно пообещав на прощание  списать  старую калошу в народное хозяйство. Пароход потом подремонтировали, и он еще лет двадцать добросовестно тянул лямку  в качестве несамоходной плавбазы  аварийно-спасательной службы  Балтийского морского пароходства.
   Михалыча же перевели для дальнейшей практики  на «Ваню-Маню», так моряки прозвали монитор «Выборг», бывший финский броненосец береговой обороны «Вяйнемайнен», который наши безуспешно пытались найти и утопить всю финскую  и Отечественную войны, и который финны после них отдали СССР от греха подальше. А списали его аж в середине шестидесятых годов - такой вот крепкий корабль оказался.

Про ассоциации…

     Суровый Михалыч  прибыл на занятия по медицинской службе ГО во всеоружии. Дежурный развернул и развесил по стенам целую кучу страшных плакатов про поражающие факторы ядерного оружия  и последствия радиационных поражений. Все судорожно стали рыться в конспектах в поисках  формул снижения радиации и усердно что-то писать, наивно изображая неподдельную заинтересованность в предмете.
   Михалыч, понимающе ухмыльнувшись в седую бородку клинышком, подошел к доске и стал рисовать мелом задачу по расчету уровня радиации в случае ядерного взрыва в городе Владивостоке. Рисовальщиком он был неважным, поэтому по ходу дела пояснял, что же это он хотел изобразить.
   - Это, значить, полуостров Муравьева-Амурского (на доске появилось нечто похожее на пожарную «кишку») с островом Русский и архипелагом Римского-Корсакова (у конца кишки появились небольшой эллипс и несколько мелких точек).
   - А это, стало быть, заливы Амурский и Уссурийский (к основанию кишки справа и слева были пририсованы  два больших овала).
   - А вот здесь, в центре города значить, будет взрыв (заштриховал кружок в конце кишки) и от него вам нужно рассчитать последствия. Все, время пошло!
   Однако вместо дружной работы студенты сначала притихли, заворожено глядя на доску, затем раздались робкие смешки, переросшие в общий хохот.
   Дело в том, что все нарисованное Михалычем, в комплексе удивительно напоминало мужские гениталии с капельками, смахивавшими на классические симптомы известной всем болезни. Уж тут-то студенты-медики ошибиться не могли! Пятый курс!
   Михалыч, отойдя от  доски подальше, тоже поняв, в чем дело, смущенно заулыбался, стер с доски свое произведение и, укоризненно глядя поверх очков, сказал: «Странные у вас, однако, ассоциации, господа студенты!». И, повесив на доску плакат с нормальной схемой Владивостока, повторил задачу. Расчеты-то мы, конечно, сделали да и забыли, а вот «ассоциации» остались надолго.

     Автор: Станислав Сахончик   

<< Предыдущий   Армейские и флотские байки и истории   Следующий >>
 

Категория: Армейские и флотские байки и истории | Добавил: cap2 (01-09-2013)
Просмотров: 5482 | Теги: медицина, морской, офицер, море, пароход, доктор | Рейтинг: 2.0/2
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 412
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Поиск