Пятница, 21-07-2017, 14:32
Приветствую Вас Гость | RSS

Делу - время,
а потехе - час

Реклама на сайте
Форма входа

Каталог статей

Главная » Статьи » Юмор армии и флота » Армейские и флотские байки и истории

Господа офицеры

            Станислав Сахончик

        Полковые офицеры - медики, наши отцы-командиры, были хорошими врачами и вполне нормальными мужиками. Хотя и  весьма  своеобразными.
    Начмед, майор Кулешов, был в свое время сразу после института  отловлен военкоматом где-то в подмосковной деревне, где он скрывался, и поставлен  перед выбором - или немножко посидеть, или славно послужить. Как человек разумный, он выбрал второй вариант, и без особой охоты отправился на Дальний Восток, в захолустную Промысловку.
    Человек невозмутимый  и гуманный, он спокойно тянул служебную лямку, философски относясь ко всякого рода военным заморочкам. Своим беспрецедентным доверием он ставил нас, солдат - срочников, в такое положение, что подвести его было просто немыслимо. Даже спирт доверял. Мы, порой, добросовестно сидели в санчасти, имея на руках по дюжине увольнительных с печатями и подписями и с открытой датой. Уважали майора и не хотели подставлять. А после службы дружно шли поступать в мединститут, чтобы стать такими же врачами.
    Капитан Мишель - по жизни «пофигист» и мастер эпатажного поведения,  проявлял чудеса хладнокровия во время экстремальных ситуаций. Мы с ним однажды по уши в крови помогали мужикам, придавленным перевернувшимся трактором, и там я увидел его настоящее лицо. Полнейшее хладнокровие и четкие действия в условиях воплей и бабьих причитаний. Не смогли спасти только одного, с безнадежно раздавленным углом кабины горлом.
    Однажды к нам на пополнение прибыл еще один оригинал. Врач-терапевт из солнечной Одессы Боря  Зильберблюм, кучерявый весельчак  и умница, с наивными книжными представлениями о военной службе, был призван на два года  и отправлен на аэродром ПВО «Великая Кема» на побережье. На аэродроме базировался полк безнадежно устаревших к тому времени истребителей МиГ-17, наспех переделанных в штурмовой вариант  установкой НУРСов и бомбовыми подвесками. По замыслу наших стратегов весь этот хлам должен был (в случае предстоящей войны) разгромить лихим штурмовым ударом ближайшие вражеские аэродромы, причем горючего на обратный путь заведомо было в обрез, а брони не было вовсе. Шансов вернуться после налета было бы немного. Поскольку в полку служили опытные пилоты, по каким-то причинам  не попавшие в сверхзвуковую авиацию, и прекрасно знавшие свои радужные перспективы, настроение у них было соответствующее.
    Спирту в авиации всегда хватало, и народ пил, что называется, «по-черному». Ранее не пивший Боря после месяца службы вперемешку с пьянками  впал в жуткую  депрессию, а  после двух месяцев службы  попытался повеситься в туалете офицерского общежития. Был вовремя снят с веревки, наспех приведен в порядок  и срочно переведен к нам. От греха подальше.
    С тех пор Боря возненавидел военную службу отчаянно и неистово. При звуке зычных командных голосов  полкового начальства его начинало просто трясти от злости.
    После окончания рабочего дня он переодевался в «гражданку» и немедленно сваливал из городка, куда глаза глядят. Поскольку служить ему оставалось еще полтора года, Боря, начал подумывать, как бы от службы удалиться.  
      Добром – это вряд ли.  Советская армия как-то очень неохотно расставалась с офицерскими кадрами, пусть даже и с безнадежными «пиджаками». Пить Боря уже физически не мог, второй раз повеситься – уже как-то не хотелось. Оставалось придумать что-нибудь неординарное.
    И вот Боря, явно по чьему-то наущению (не иначе как хитромудрого Мишеля), начал вести себя неадекватно (по тогдашним офицерским меркам конечно).
    Взяв в библиотеке части невостребованный десятилетиями, пожелтевший том «Капитала» Маркса, Боря демонстративно начал его активное изучение, периодически наведываясь в политотдел для консультаций с офицерами, причем отлавливал первого попавшегося и настойчиво требовал разъяснить ему непонятные политэкономические термины. Он так достал начальника политотдела, что тот, завидев идущего Борю в окно штаба, запирался в своем кабинете и шепотом матерился. А Борино заявление о вступлении в ряды КПСС  с пафосными словами «очень хочу умереть коммунистом» прочно осело в его сейфе.
    Поскольку параллельно с изучением «Капитала» Боря с демонстративным упоением читал и абсолютно неуместную в армии книгу «Двенадцать цезарей» Светония (постоянно таская ее с собой), полковое начальство начало прозревать, что лейтенант медслужбы Зильберблюм  ведет себя очень и очень странно. Вместо того, чтобы в свободное от службы время как все  пить водку и бегать по гарнизонным бабам, молодой офицер читает странные книжки и как-то странно выражается (в смысле витиевато и без матов!).
    Но окончательно командование прозрело, когда Боря в очередной приезд корпусного начальства попросил у «Левы-танка», глядя на него по-детски наивными карими глазами, разъяснить ему непонятные места ленинской работы «Материализм и эмпириокритицизм». Ошарашенный такой борзостью, Лева впал в ступор и начал заикаться. «Шибко умного» Борю шустро спровадили в госпиталь и через месяц тихонько комиссовали.
    - Шиза косит наши ряды, - констатировал Мишель, глядя на радостного Борю, паковавшего чемоданы в офицерской общаге, и щедро раздаривавшего предметы ненавистной военной амуниции.
    - Кто бы сомневался, - хладнокровно сказал майор Кулешов. И оба понимающе ухмыльнулись.
    Через месяц из солнечной Одессы пришло радостное письмо от Бори. Он намеревался жениться и продолжить врачебную карьеру в качестве микробиолога. С «шизой» (пусть и липовой) в терапевты не пускали, даже в Одессе-маме и даже по блату. А такой диагноз можно было снять только в институте Сербского в Москве, что и было успешно сделано через полгода.
    Доктора тихо порадовались Бориному счастью и продолжили тянуть армейскую лямку дальше.
    На замену прислали еще одного лейтенанта - «двухгадючника», тот пил водку стаканами, открыто волочился за зубной врачихой  и выражался как биндюжник - в общем, был как все, нормальным молодым советским офицером.
    А «Двенадцать цезарей» Боря оставил мне с дарственной надписью. Осилить ее я так и не смог, вернее, не очень и хотел - побаивался. Кабы чего не вышло. Книга потом (через 10 лет) здорово пригодилась одному  морскому офицеру, старлею Сане по кличке «Румпель». Но это уже другая история. 

<< Предыдущий   Армейские и флотские байки  и истории   Следующий >>
  

Категория: Армейские и флотские байки и истории | Добавил: cap2 (30-08-2013)
Просмотров: 2807 | Теги: Книга, госпиталь, Спирт, доктор, офицер, авиация | Рейтинг: 0.0/0
Поделиться с друзьями
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наш опрос
Нравится ли Вам современный юмор
Всего ответов: 395
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
Поиск